Сегодня хочу поднять одну важную тему, про которую мало говорят. Возможно, потому что боятся, но чаще — потому что плохо понимают.
Речь пойдёт о перинатальной утрате. О боли и страхах, которые существуют вокруг беременности, родов и раннего материнства, но часто остаются невидимы и непризнанны.

Совсем недавно я читала статью врача, принимающего роды. Она пишет, что каждый день перед работой молится, чтобы этот день принес только жизнь. Увы, все профессии связанные с данной темой, пересекаются с обратной стороной беременности и родов. Здесь она становится голой и неприкрытой.

В перинатальной психологии мы сталкиваемся с потерями, которые не всегда выглядят как «смерть» в привычном смысле слова: выкидыш на раннем сроке, замершая беременность, аборт по медицинским показаниям, неудачные попытки ЭКО, утрата репродуктивных ожиданий и образа будущего. Эти утраты нередко обесцениваются фразами вроде «срок был маленький», «ты ещё родишь», «главное — ты жива», «вы не успели полюбить и привязаться». Но психика не ориентируется на календарь или статистику — она горюет о связи, смысле и будущем, которое уже начало формироваться. Материнство начинается с зачатия и не имеет обратного пути.

Перинатальное горе почти всегда относится к нестандартному, или непризнанному. У него часто нет социального статуса, ритуалов прощания, слов поддержки. Женщина и пара остаётся с интенсивными чувствами — виной, стыдом, злостью, завистью, пустотой — и одновременно с ожиданием, что «нужно быстро прийти в себя». Именно это отсутствие признания делает такое горе особенно тяжёлым и затяжным.

С точки зрения концепции нестандартного горя можно выделить несколько аспектов, особенно характерных для перинатальной утраты. Это горе, на которое как будто «нет права» — потому что ребёнок не был живорождённым или утрата произошла «слишком рано». Это горе без ритуалов — без похорон, прощаний и общественного свидетельства потери. Это также неоднозначная утрата, когда потеря связана не только с ребёнком, но и с доверием к своему телу, ощущением безопасности, образом себя как матери. И, наконец, это горе, которое не заканчивается одномоментно: оно может возвращаться при виде беременных, на предполагаемую дату родов, в новых зачатиях и вынашиваниях или при столкновении с репродуктивными трудностями.

Психологические реакции при перинатальной утрате разнообразны и часто пугают саму женщину. Распространены сильное чувство вины и стыда — переживание, что «тело подвело» или «я сделала что-то не так». Возникает злость — на врачей, партнёра, собственное тело, на «беременных вокруг», — её трудно признать и ещё труднее выразить. Нередко появляется зависть, отчуждение, избегание детских тем. У некоторых развивается эмоциональное онемение, ощущение пустоты и жизни «на автомате». Почти всегда присутствует тревога за будущее — страх повторения утраты, страх новой беременности, утрата базового доверия к жизни.

Важно подчеркнуть: все эти реакции являются нормальным ответом психики на ненормальную ситуацию. Они не требуют исправления или ускорения, но нуждаются в признании и бережном сопровождении.

Поддержка при перинатальной утрате строится прежде всего на признании самой потери. Независимо от срока, обстоятельств и медицинских формулировок. Если для психики это была утрата — она имеет право быть оплаканной. Важным становится право на индивидуальный темп горевания: попытки «подбодрить» или поторопить проживание чаще усиливают изоляцию и замораживают чувства.

Отдельного внимания требует работа с телом. Оно нередко остаётся носителем утраты — через ощущение пустоты, напряжения, отвращения или недоверия к себе. Бережное восстановление телесного контакта становится значимой частью психологической помощи, особенно после медицинских вмешательств.

Не менее важна поддержка пары. Партнёры могут горевать по-разному: один — через эмоции и слова, другой — через действие, молчание или рационализацию. Это не означает разной глубины чувств, но без поддержки может привести к отчуждению в отношениях.

И, наконец, большое значение имеют символы и ритуалы, даже если их не предлагает общество: имя для нерождённого ребёнка, письмо, личный жест прощания, памятная дата. Такие действия помогают психике завершить связь, не обесценивая её.

Это не слабость и не патология. Перинатальное горе существует. Это ответ живой психики на утрату связи, смысла и будущего. И чем больше в этом месте будет понимания, слов и присутствия, тем меньше боли останется прожить в одиночестве.

Анна Лавьер